Включаю телевизор. Выстрелы, взрывы, убийства. «Бандитский Петербург» или «Крестный Отец»? В то время как блюстители общественной морали кричат о недопустимости романтизации преступников, эти самые преступники шествуют по экранам. Притягательные в своей жестокости. Красавцы-мужчины. Герои. По большей части они будут убиты в конце фильма. Так должно быть, ведь добро побеждает зло. Порок наказан, добродетель торжествует. Да? Или нет? На экраны вылезают уже откровенные маньяки. Ганнибал Лектор, Фредди Крюгер. Джейсон. Хищник. Терминатор. Ознакомившись со сценарием Терминатора -1, Арнольд Шварцнеггер отказался от роли положительного героя, предпочтя ей роль машины-убийцы. Он не ошибся. Терминатор прославил его. Но почему так? Откуда взялись эти герои?
Сажусь в маршрутку. Из динамика доносится заунывное пение т.н. «русского шансона». Зона. Зеки. Целый канал на радио посвящен этому направлению, оцените масштаб желающих послушать о тяжкой доле преступников, по большей части откровенных социопатов, с которыми сами эти любители «шансона» по доброй воле никогда не пересекутся. «Тюремная романтика» — это феерический бред. Как сказано в знаменитом фильме в попытке развенчать эту романтику: «Украл – выпил – в тюрьму. Романтика». Однако, фильм «Джентльмены удачи» принес в советские семьи «блатную феню», которую все с удовольствием подхватили. Развенчивание обернулось пропагандой. Но что потянуло нормальных законопослушных советских людей подражать преступникам?
Современное киноискусство и эстрада – это сконцентрированный и упакованный профессионалами развлекательный продукт, который должен вписаться в программу ожидания максимального количества потребителя. Продукт этот разного качества – но его объединяет одно: любование асоциальными элементами. Однако «пипл хавает». Пипл любит героя-маргинала. Он любил его, когда еще не было кинематографа. Тогда этот пипл развлекал себя сам, сочиняя сказания и песни. Опять о них, о разбойниках. О Кудеяре и Стеньке Разине, о Робин Гуде и Джеке Донахью, о Билли Киде, Джесси Джеймсе и Зорро. Список уходит в бесконечность. Герой-маргинал. Он родился не вчера, и не сегодня. Попробуем добраться до истоков? Как говорил еще один такой же Герой другому такому же в гениальном фильме «Матрица»: “Хочешь узнать, глубока ли нора кролика?” Ныряем.
Хищники и жертвы
Все жертвы наблюдают за хищниками. Пока хищник на глазах, жертва может расслабиться и спокойно щипать травку. Но если хищник исчез из поля зрения… Тут стоит напрячься, ибо смерть уже рядом. Невидимая и быстрая. Видишь леопарда? Нет? А ведь он есть. Он облизывается, предвкушая вкусный обед, пока ты хлопаешь глазами, силясь разглядеть, откуда будет совершено нападение.
Психологи считают, что люди любят кошек, потому что человеку доставляет удовольствие владеть своей маленькой персональной прирученной смертью. Домашние кошки — миниатюрные леопарды, львы и тигры. Крупные кошачьи — хищники-людоеды. Даже сейчас хищные кошачьи убивают в год пару сотен людей. Это, конечно, немного, но и сами крупные кошки под угрозой исчезновения. В былые времена все было по-другому. Психологи считают, что наше представление о красоте крупных хищников, наше желание любоваться ими и имеет свое происхождение в желании жертвы постоянно держать хищника под контролем. Потому что, пока ты его видишь — ты жив. Все просто: естественный отбор. Удовольствие — это то вознаграждение, которое мозг приготовил для выполнения действий, способствующих выживанию.
Не правда ли, они прелестны? На них хочется смотреть и смотреть. От них невозможно отвести взгляд. Они смертельно опасны, и потому притягательны. Опасность заставляет вырабать адреналин — гормон страха. От него холодеют ладони, бледнеет кожа, учащенно бьется сердце, а мысли приобретают удивительную ясность. И он же дарит ощущение беспредельного счастья, полноты жизни, которую ищут экстремальщики лазая по скалам и гоняя с запредельной скоростью по дорогам. «А теперь напугай меня!» — требует пресыщенная всеми возможными удовольствиями Лисица в сказке «Лиса и дрозд». Мы — люди, мы ищем себе страхи, как синицы зависают у окна с кошкой, вынуждая хищника бросаться на стекло. Как маленькая антилопа подбегает к отдыхающему леопарду на расстояние броска, чтобы отпрянуть в сторону. Иногда такие игры заканчиваются печально. Мы люди, мы тоже играем в такие игры, более безопасные, как русские горки или более опасные, как русская рулетка. Психология 95% людей — это психология жертвы, а не хищника.
люди — жертвы
Человеку очень и очень нелегко убивать. В 1947 году американский генерал Маршалл организовал опрос ветеранов Второй Мировой Войны из БОЕВЫХ пехотных частей с целью определить поведение солдат и офицеров в реальных боевых действиях. Результаты показали, что менее 25% военнослужащих во время боя стреляли в сторону противника, и только 2% сознательно целились во врага. Примерно у 25% наступал временный паралич руки или указательного пальца, так что солдат не мог нажать на спусковой крючок. После поражения гитлеровской Германии при изучении архивов Рейха выяснилось, что та же напасть преследовала и немцев. Крупнейшие американские психологи Свенг и Маршан, работавшие по заказу Пентагона, выяснили, что если боевое подразделение ведет непрерывно боевые действия в течение 60 дней, то 98% личного состава может сойти с ума.
Ну, может, это мы в 20 веке такие неженки стали? А раньше как было? Между тем, с проблемой боевой травмы серьезно столкнулись уже в 19 веке. В 70-е годы прошлого века американские ученые взялись изучать психическое состояние участников Гражданской войны, т.к. у некоторых развились необычные состояния, такие как слепота при дневном свете, тяжелые параличи при неповрежденных конечностях, а также разного рода видения призраков убитых. Врачи тогда получали классическое образование, и сразу нашли аналогии в античных трактатах. Древние писали, что в серьезных сражениях даже опытные ветераны теряли разум, способность мыслить и говорить, а потом страдали тяжелыми кошмарами, провалами в памяти, припадками и в целом ни на что не годились, кроме высылки в собственные имения под присмотр родственников.
Человек биологически не может убивать человека.
Более того, даже убийство животных для пропитания вызывает у людей сильнейшее внутреннее противодействие. Мексиканские цивилизаторы в рамках программы по увеличению потребления животного белка народами майя (коренные жители Центральной Америки) попробовали развить у майя навыки свиноводства: домохозяйствам раздавали поросят на откорм и дальнейший забой. И… майя буквально плакали, когда им приходилось забивать свинок. «Я же его кормил, спинку расчесывал, а теперь…» — рыдал отец семейства, сам находящийся на пороге голода. Да что там далекие майя. В русских деревнях редкий крестьянин сам забивал свою скотину. Обычно для этой цели приглашали забойщика, которому платили за услугу, т.е. у людей рука не поднимась на убийство.
А что там у дикарей, чья жизнь зависела от охоты? а дикари, между прочим, выполняли множество ритуалов, чтобы задобрить жертву. И прощение просили, и молились, и кости хоронили с приговорами и наговорами. «это не я убил тебя — шептал охотник — это копье убило тебя». «Я прошу прощения, мой маленький брат, но твое мясо нужно мне, чтобы накормить мою жену и детей»… Убивая медведя североамериканские индейцы, совершают в его честь обряды, на которых испрашивают позволения его съесть. «Мы убиваем тебя, — говорят они, — но ты не превращаешься в ничто». Голова и лапы убитого медведя служат объектами культа. Эскимосы района Берингова пролива верят, что души убитых морских млекопитающихся (моржей, тюленей и др.) после смерти хранятся в мочевых пузырях. Ежегодно в честь душ животных, забитых на протяжении года, устраивается праздник: танцы, подношения душам животных, после чего мочевые пузыри опускают в проруби, дабы животные возродились вновь. В Африке кафры после охоты на слона возносили молитвы, что слон убит не нарочно после чего торжественно хоронили хобот слона. Племя конго «мстило» охотникам, забившим животное ритуальным «нападением». Коряки, убив медведя или волка, снимали с него кожу, надевали на охотника, а остальные танцевали вокруг с песнями, в которых уверяли зверя, что они не виновны в его смерти. Гольды сажали убитого медведя на импровизированный трон, называли его «господином» и оказывали всяческие почести. На Борнео даяки, поймав аллигатора багром, сначала обращались к нему с почтительными речами, называя «дедушкой», и только после этого убивали.
Война и убийство человека в битве, вызывали у дикарей священный трепет. На воинов-убийц накладывали многочисленные ограничения. Убийцу почитали, но в тоже самое время боялись и изолировали от общества, ибо соприкоснувшись со смертью, он находился в пограничном (маргинальном) состоянии и представлял опасность для обычных людей. Обычными воинскими практиками, которые соблюдались во всех частях света воинами-маори, австралийскими аборигенами, индейцами Северной и Южной Америки, было абсолютное половое воздержание, в южноафриканских племенах бапенде и батонга воздерживаться должны были не только ушедшие в поход воины, но и оставшиеся в селении мужчины.
Вернувшихся с победой воинов-убийц подвергали еще более строгим ограничениям. У папуасов Новой Гвинеи убийца считается «нечистым» до совершения многих обременительных обрядов. Для убийцы строят отдельную хижину, где он пребывает в полной изоляции. Есть он может только серединку жареных бананов. На третий день заточения в его честь устраивается пиршество и для него изготавливаются новые набедренные повязки. У части южноафриканских племен, воин, убивший врага, лишается права приближаться к жене и детям в течение десяти дней. На островах Палау возвратившихся из похода молодых воинов, а также мужчин, убивших врага, запирают в большом доме на три дня. Они не могут выходить наружу, купаться, притрагиваться к женщине, есть рыбу. Их рацион ограничен кокосовыми орехами. Они натираются заговоренными листьями и жуют заколдованный бетель. Индеец пима, убивший своего традиционного врага апача, в продолжении шести дней подвергался строгой изоляции, он жил одиного в лесу, где ему прислуживала старая женщина. У индейцев чинук убийца красил себе лицо древесным углем с топленым салом. Пять дней он должен был бодрствовать, ему запрещалось ложиться, а также смотреть на грудных детей и чужую трапезу. На островах Фиджи, славный воин, убивший человека на войне, освящался и становился табу. Строилась особая хижина, где он должен был провести три ночи, причем ему запрещалось лежать, и он мог спать только сидя. Он не мог менять одежду, снимать краску с тела и общаться с женщинами.
Как видим, убийство врага на войне кроме почета приносило массу обременений.
Люди, 98% людей — не хищники. Зеркальные нейроны возвращают им боль и страдания и только крайняя необходимость заставляет убивать.
Люди — хищники
Есть другие, и они тоже с виду люди. По разным оценкам их, таких, от 2 до 5%. Те, кто стреляет, принося победу в бою. Он один может решить боевую задачу за всех. Один ветеран американской высадки во Франции рассказал, как один солдат решил весь успех боя: пока все прятались в укрытии, он подобрался в доту фашистов, выпустил в его амбразуру рожок из автомата, а потом забросал гранатами, убив всех. Затем подбежал ко второму доту, и ему — ОДНОМУ — сдались 30 немцев. И тут же ветеран добавляет: «с виду это вполне нормальный человек, но те, кто с ним вместе жил…, знают, что он… полный псих».
Сейчас таких людей называют психопатами. У них нет естественного тормоза, который блокирует убийство. У них нет совести. У них нет страха. Они не психи в медицинском смысле. Они хищники среди жертв. Волки в овечьей шкуре среди пасущихся барашков.
Практически все осужденные за насильственные преступления по данным американских психологов являются психопатами. Но нет, далеко не все из них сидят по тюрьмам. Многие преуспевают в бизнесе, другие — в политике. На этом фоне войны предстают в другом свете, где 2% психопатов Отечества воюют с 2% психопатов противника, которых подзаряжают на войну психопаты-политики и психопаты-бизнесмены, которых в верхних эшелонах власти куда больше, чем нормальных людей. Войну делают 2% психопатов, для которых война — это их звездный час.
Так было всегда. Психопаты — люди-хищники. Они не могут жить среди нормальных людей. Здоровое общество отвергает их, выкидывает на обочину жизни. И только война дает шанс стать Героем.
Большую часть своей истории люди не вели войн. Люди жили мелкими локальными группами, выживая на подножном корму, заботясь о каждом члене своей группы. Войны появились с переходом к производящему типу хозяйства — земледелию и скотоводству — приблизительно 10 тысяч лет до н.э. Укрепления древнейшего города Иерихона в Малой Азии датируют 9000 лет до н.э. Впрочем, никаких сведений о военных действиях археологами не найдены.
Неизвестно, когда впервые люди начали рассказывать о Героях, но с тех пор эти истории вызывают пристальный интерес.
О чем на пиру
За пивом хмельным
Беседуют боги?Об оружье своем
О смелости в битве
Беседуют боги.(пер. А.И.Корсуна. Старшая Эдда)
Рассказы об убийствах и убийцах завораживают не меньше, чем лицезрение хищников-людоедов. Мы, люди, должны держать в поле зрения хищников, мы должны знать все о хищниках. Пусть и в человеческом обличье.
Продолжение следует.
Источники:
Дж.Дж.Фрезер «Золотая Ветвь»
Дж.Дж.Фрезер «Фольклор в Ветхом Завете»
Ю.Матюхина «Мировые культы и ритуалы. Могущество и сила древних»
Старшая Эдда (пер. А.И.Корсуна)
Р.Д.Хаэр «Лишенные совести: пугающий мир психопатов»