Продолжнение: Мышление дикаря: мифологичность

Мышление дикаря: эмоциональность

Познание через троп (метафору) предполагало неразрывность рационального и эмоционального, и это тоже имеет отношение к мифотворчеству с одной стороны, и к мифологичности архаического мышления с другой. Если миф есть осмысление воздействий из внешнего мира и выражение реакций на них, то в наиболее первобытном, животном состоянии человека реакция на воздействие внешнего мира неизбежно эмоциональна, ибо эмоция теснейшим образом связана с мотивациями. Эмоция содержится в мифе потому, что выводимое обобщение дается не в виде эмоционально-нейтральных словесных обозначений общих понятий, а через троп.

В мифологическом мышлении содержатся как зародыши дедуктивного, рационально-логического, научного мышления, направленного на объективное познание самого мира, так и зародыши художественного («поэтического»), образного мышления, направленного на познание нашего отношения к миру.

Семантические ассоциации в мифе подобны возникающим в художественном творчестве, в искусстве, так же как в древнем языке, обобщение достигается не через абстракцию, а через конкретное и отдельное, лишь бы оно было характерно и способствовало возникновению нужного обобщающего впечатления. Как наука, так и искусство — формы познания, однако наука пытается логически познать объект, а искусство — наше интуитивно-эмоциональное отношение к нему. В архаическом мышлении этого деления нет.

Мышление дикаря: амбивалентность и внеморальность

Архаическое сознание являлось амбивалентным и внеморальным. При высоком эмоциональном напряжении, человек испытывает всю гамму чувств, так сказать, и со знаком «плюс», и со знаком «минус». В результате любое внешнее явление, вызывающее чувственный отклик, воспринималось одновременно и как притягательное, и как отталкивающее, «страшное». В языке это отражается таким образом, что слово имеет два противоположных значения, и лишь позднее, когда люди начинают дифференцировать «хорошее» и «плохое» появляются два отдельных слова для обозначения противоположных понятий, но общий корень выдает общее происхождение. Так в русском языке однокоренными словами являются слова «еда» и «яд» и пр. Амбивалентность чувств проявляется в амбивалентном отношении к Богам, а позднее, к Героям, и чем архаичнее миф, тем это имеет более яркое выражение. Архаичные Боги и Герои внеморальны. Будучи источниками Силы и олицетворением Силы, они проявляют себя тоже как Сила. Архаичные Боги и Герои сражаются не потому, что они хотят совершить «доброе дело», кого-то облагодетельствовать. Они сражаются, потому что не могут не сражаться, и слабым лучше держаться подальше от схватки Сильных. У Сильного есть неоспоримое Право Силы, выше которого только Мировая Гармония. В каком-то смысле Мировая Гармония – инстинктивное ощущение Всеобщей Справедливости, которая восстанавливает равновесие при разбалансировке Сил, но Мировая Гармония отнюдь не страж «добра».

Боги и Герои внеморальны, для них естественно совершать поступки, нарушающие табу – общественные запреты, и люди почитают их именно поэтому: как объекты Силы. Сила сама по себе ни «добра», ни «зла», она сильна, а поэтому опасна.  Силу можно направить как себе на пользу, так и во вред. В каком-то смысле общественная польза является «добром», «добром» также является все, что способствует выживанию, наоборот, что способствует гибели – есть «зло». Огонь есть Сила. Пока он горит в очаге – он «добро», но при неправильном подходе, он спалит дом, что есть «зло». Точно также ведут себя Боги и Герои. Это опасные Силы, с которыми надо уметь взаимодействовать.