Проверенный временем фундамент: Философия долгого брака

Ангелина была уверена, что хороший брак похож на старый загородный дом. Где-то поскрипывает, кое-где требуется подкрасить, зато стены крепкие, крыша не течёт и каждый знает, на какой половице лучше не прыгать.

С Сергеем они прожили больше тридцати лет. Познакомились ещё в институте, поженились на последнем курсе и успели вместе пройти всё, что обычно называют испытаниями семейной жизни: безденежье, рождение детей, общежитие с одним душем на этаж, ипотеку и ремонт своими руками.

Последнее, по мнению Ангелины, было самым страшным.

Они были совершенно разными.

Сергей с молодости любил хорошо выглядеть. Даже на субботник он умудрялся прийти в рубашке, которая подчёркивала цвет глаз. Перед зеркалом задерживался дольше Ангелины, а однажды всерьёз рассуждал, идёт ли ему оттенок «мокрый асфальт».

Ангелина тогда посмотрела на его новые брюки и сказала:

— Серёж, тебе идёт оттенок «вынеси мусор».

Сама она к одежде относилась просто: джинсы, футболки, толстовки, короткая стрижка. Косметикой почти не пользовалась, каблуки считала изощрённым способом мести женщинам, а вечерние платья надевала лишь в случаях государственной важности: на свадьбы детей и корпоративы мужа.

Когда кто-нибудь спрашивал, как такой утончённый мужчина выбрал эту прямолинейную женщину, Сергей улыбался:

— Она меня покорила.

И это была правда.

Отслужив положенные два года, Сергей вернулся в институт. Едва он вошёл в аудиторию, как замер на пороге.

Перед ним стояла тонкая, звонкая девушка с невероятно узкой талией — в кричаще-красном платье и с жуткой пережжённой копной волос на голове. Обломанные пряди немыслимого грязно-серого оттенка торчали в разные стороны похлеще иголок дикобраза. Ангелина по совету подруг решила добавить образу женственности и, не умея выбирать мастеров, доверилась первому встречному. Тот, разумеется, оказался неумехой и вместо химической завивки безжалостно сжёг ей волосы.

— Что такое: на колу мочало? Гелька после стрижки! — сострил местный шутник.

— Волосы отрастут, а вот ум — никогда, — с достоинством ответила девушка под смех сокурсниц.

Парень был известен тем, что поступил в институт по спортивной квоте, вместо лекций и семинаров пропадал на сборах, а его ответы преподаватели заносили в особый цитатник «Нарочно не придумаешь». Взгляд девушки — одновременно спокойный, умный и ироничный — навсегда запечатлелся в сознании Сергея.

Они познакомились.

— Ангелина, — представилась девушка.

Сергей уже не замечал нелепой причёски. Он утонул в её глазах.

Противоположности не просто притянулись, но и образовали устойчивую экосистему.

Годы шли. Дети выросли, завели собственные семьи и теперь звонили родителям в основном затем, чтобы спросить, как сбить температуру у ребёнка и можно ли размораживать курицу феном.

Сергей сделал блестящую карьеру. Из худого студента он превратился в солидного руководителя: дорогие костюмы, хорошие часы, серебро на висках и должность, название которой занимало почти целую строку на визитной карточке.

Ангелина же, верная хранительница очага, предпочитала оставаться в тени, наслаждаясь тишиной и покоем. В их семейной гавани царил полный штиль.

Только в глубине этого штиля кипела своя, очень зубастая жизнь.

Эту жизнь звали Триша.

Как в доме появился водный самурай

Триша была дальневосточной мягкотелой черепахой — триониксом. Хотя слово «черепаха» создаёт совершенно неправильное впечатление о характере этого существа. Пол питомца оставался неизвестным, но, поскольку черепаха — «она», Тришу считали девочкой. Правда, весьма своеобразной и своенравной.

Обычная черепаха представляется существом мудрым и неторопливым. Она должна философски жевать капустный лист, задумчиво смотреть вдаль и пережить всех хозяев.

Триша же напоминала киллера, которого по ошибке упаковали в тело кожаного блина.

Как это часто бывает, Триша появилась в семье случайно и поселилась у Ангелины и Сергея ещё в первые годы их брака.

В канун Восьмого марта дверь в кабинет Ангелины открылась, и вошла Светка-курьерша. В руках она держала банку, в которой металась чёрная ракета, загребая воду странными трёхпалыми культяпками.

— С праздником, Ангелина Викторовна! — пропела Светка, поставив банку на стол.

— Что это? — напряглась Ангелина.

— Это вам подарок от коллектива, — сообщила Светка, а её глаза беспокойно забегали из стороны в сторону. — Водная черепашка. Символ мудрости и долголетия.

— Карликовая декоративная порода, — продолжала тараторить Светка. — Питается травкой и водорослями.

Черепашка перестала молотить культяпками по воде и подняла голову на длинной шее, заканчивавшейся смешным хоботком. Над хоботком бугорками выступали два бирюзовых глаза, перечёркнутых чёрными полосками зрачков.

— Правда, она милашка? — с излишним восторгом взвизгнула Светка.

— А по-моему, она напоминает помесь слона с крокодилом, — заметила Ангелина.

Потом перевела взгляд на Светку.

— Садись и рассказывай, — спокойно предложила она.

Светка вздохнула, села и начала свой рассказ.

О том, что у Светки было большое подворье, с которого она кормилась, пока всем задерживали зарплату, Ангелина знала. Знала она и то, что Светкиной энергии хватало на десять соток огорода, выводок кур, семейство кроликов и, для души, огромный аквариум с экзотическими рыбками. В воскресенье Светка отправилась на птичий рынок, где её вниманием полностью завладел ушлый продавец, рекламировавший мягкотелых черепах. Светка решила «украсить» аквариум смешной живулькой.

Последствия оказались катастрофическими. Живулька устроила натуральную Варфоломеевскую ночь: гуппи исчезли, золотые рыбки лишились плавников, а улитки-ампулярии потеряли глаза.

— Вася сказал, что утопит черепаху в выгребной яме. За золотых рыбок. Они такие дорогие, а после этого… — Светка взглянула на чёрного монстра в банке. — Вряд ли выживут.

Она вдруг всхлипнула.

— Ангелина Викторовна, вы же не допустите, чтобы черепашку… Она неприхотливая, её содержать даже ребёнок сможет. Она, конечно, жуть что такое, но нельзя же её в выгребную яму… Я не могу принести её обратно домой. Вася сказал, что, как только увидит, сразу того…

Ангелина кивнула. Вася, бестрепетно отправлявший кур и кроликов в Светкины закрутки, не стал бы утруждать себя моральными терзаниями по поводу хищной рептилии.

Так черепашка перебралась к Ангелине. Светка помогла обустроить новое жильё. Для «неприхотливой» Триши потребовались аквариум на двести литров, мощный внешний фильтр, термостат для поддержания постоянной температуры, искусственное солнце и бог знает что ещё.

За прошедшие годы «карликовая» Триша выросла до размеров приличной чугунной сковороды. Без привычного твёрдого панциря, облачённая в прочную оливковую кожу, с длинной змеиной шеей и забавным носом-хоботком, она казалась скорее комичной, чем опасной. На вид — недоразумение. Пока не откроет пасть.

Триониксы — одиночки, территориальные агрессоры с характером отставного прапорщика.

— Это не черепаха, а ниндзя на пенсии, — ворчал Сергей, подавая ей пинцетом кусочки мяса, которые мгновенно исчезали в безразмерной глотке.

Её реакция была молниеносной, шея вытягивалась, словно безразмерный чулок, а роговые пластины резали не хуже бритвы.

— Такой аквариум — и для этого чудовища! — всплёскивали руками друзья и родственники. — Он мог бы стать украшением дома, с дискусами и скаляриями. А там живёт это…

«Это» обычно даже не было видно. Большую часть времени Триша проводила на дне, зарывшись в песок и маскируясь под речной ил. Но её бирюзовые глаза с чёрными зрачками неустанно сканировали пространство. Стоило кому-то подойти к стеклу, как ил взрывался и наружу выстреливала шея, вытягиваясь так далеко, что казалось, будто у черепахи внутри спрятан телескопический механизм.

— Иди сюда, моя красавица, — приговаривала Ангелина, аккуратно водя кусочком мяса на пинцете над поверхностью воды.

Короткий щелчок челюстей, лёгкая рябь — и вновь тишина и покой.

— Черепахи гармонизируют мир, — задумчиво повторяла Ангелина.

— Да уж, — соглашался Сергей. — Каков мир, такова и гармония.

Надвигающийся шторм

Шторм пришёл в отдел Сергея в образе новой сотрудницы Марины. Яркий макияж, ноги от ушей и уверенность в том, что чужой муж — не проблема, а перспективный проект. Она носила облегающие платья и ходила на каблуках так уверенно, будто родилась в них. В первый же день Марина просканировала отдел взглядом хищника и начала разыгрывать свою шахматную партию.

Она вошла в кабинет Сергея с папкой документов.

— Сергей Павлович, разрешите?

— Да, конечно.

Марина положила папку на стол, наклонилась чуть ниже, чем требовалось, и мягко улыбнулась.

— Мне сказали, что вы лучший руководитель в компании.

— Кто сказал? — насторожился Сергей.

Марина потупила глаза.

— Все… говорят.

Это была неправда. В бухгалтерии, например, его называли «склеротиком», потому что он постоянно забывал вовремя подписать нужные акты. Но комплимент попал точно в цель.

Сначала Марина просила совета. Потом стала задерживаться после работы. Затем принялась приносить кофе.

— Я запомнила: вам без сахара и с капелькой молока.

— Не утруждайте себя, Марина Владиславовна, — говорил Сергей.

— Что вы, Сергей Павлович, мне совсем не трудно, — томно отвечала Марина.

Она подавала чашку двумя руками и смотрела так, словно вручала ему кубок за спасение человечества.

— Спасибо. — Плечи Сергея автоматически расправились, а грудь выпятилась.

— Вам так идёт этот галстук. Он подчёркивает цвет ваших глаз. У вас безупречный вкус.

— О, да вы настоящий стилист, Марина Владиславовна, — отвечал Сергей.

Он невольно сравнил Марину с Ангелиной, которая не то что цвет галстука — порой не замечала даже нового пальто.

Марина действовала осторожно, не торопясь. Как бы случайно касалась его плеча, смахивая несуществующие пылинки, смеялась над не самыми смешными шутками и время от времени рассказывала, как тяжело быть одинокой женщиной в большом городе.

— Все мужчины сейчас какие-то несерьёзные, — вздыхала она. — Нет надёжности. Нет внутреннего стержня.

Сергей втягивал нависающий над ремнём живот.

— Молодёжь пошла другая.

— Вот именно. Мне всегда нравились зрелые мужчины. Они знают, чего хотят.

Сергей дрогнул. Не потому, что разлюбил. А потому, что ему было пятьдесят шесть и впервые за десять лет кто-то дал понять: он ещё «ого-го». Это льстило и немного кружило голову.

Сергей возвращался домой всё более задумчивым.

— Что случилось? — спрашивала Ангелина.

— Устал. Работы много.

— Опять спасал человечество?

В ответ Сергей обнял Ангелину, но ласка вышла неловкой. На секунду ему стало стыдно.

Но человек — удивительное существо. Если ему хочется сделать глупость, он способен за пять минут придумать десяток убедительных причин, почему это вовсе не глупость, а необходимый жизненный опыт.

Сергей говорил себе, что ничего не происходит. Просто лёгкий флирт. Просто подтверждение того, что он ещё интересен женщинам. Просто Марина смотрит на него так, как Ангелина не смотрела уже лет двадцать.

Правда, Ангелина за эти двадцать лет лечила его от пневмонии, родила и воспитала двух прекрасных детей, давала бесценные советы по организации работы, которые он применял на деле, заслужив славу «мощного аналитика», и молча сидела рядом, когда он думал, что его уволят.

Но факты — неудобная вещь. Они мешают красивым самооправданиям.

Урок биологии в багровых тонах

— Серёж, я на выходные к Насте поеду, — сказала Ангелина в четверг вечером, складывая в сумку контейнер с котлетами. — У неё мелкий с температурой, надо помочь с близнецами. Ты тут сам как-нибудь, ладно?

— Конечно, Гель, езжай, — кивнул Сергей, и где-то внизу живота у него предательски ёкнуло.

Она застегнула сумку, подошла к акватеррариуму и бросила Трише кусочек рыбы.

— В субботу её не корми, — предупредила Ангелина. — Пусть будет разгрузочный день. У неё уже шея в панцирь не втягивается из-за ожирения.

— Гель, не преувеличивай. У черепах не бывает ожирения.

— В прошлый раз ты дал ей полкило говядины.

— Она так смотрела.

— Она и на меня так смотрит. Это не значит, что меня нужно нарезать кубиками.

У двери Ангелина поцеловала мужа.

— Не скучай.

— И ты.

Как только машина Ангелины скрылась за поворотом, Сергей ещё минуту стоял у окна. Потом достал телефон. Сообщение Марине он писал долго.

«Привет. Какие планы на вечер?»

Слишком буднично.

«Может, поужинаем?»

Слишком прямо.

«У меня есть бутылка хорошего шампанского».

Слишком глупо.

В конце концов он отправил: «Если ты сегодня свободна, приглашаю в гости. Посидим, поболтаем, послушаем музыку».

Ответ пришёл через десять секунд:

«С удовольствием. Что-нибудь принести?»

Сергей посмотрел на экран и почувствовал себя одновременно восемнадцатилетним юношей и преступником-рецидивистом.

В шесть часов вечера он уже накрывал стол.

В семь переставлял бокалы.

В половине восьмого обнаружил на диване Ангелинину кофту и спрятал её в шкаф. Потом зачем-то убрал семейную фотографию со стола, но снимок детей оставил. Это должно было свидетельствовать о его нравственных принципах.

В восемь раздался звонок.

Марина появилась в коротком чёрном платье с невероятным декольте, прикрытом жакетом, и лёгком пальто. От неё пахло сладкими духами и уверенностью в победе.

— Сергей Павлович, — улыбнулась она. — А дома можно просто Сергей?

— Конечно.

— Тогда и вы называйте меня Мариной.

Она прошла внутрь и огляделась.

— Как тут уютно! — промурлыкала Марина, обводя взглядом квартиру. — Хотя ты, наверное, уже заскучал в этом стоячем болотце.

Она хихикнула, и Сергей ответил коротким смешком.

Вечер начался с шампанского. Потом Сергей открыл вино. Они ели сыр, виноград и какие-то крошечные бутерброды, заказанные из ресторана.

Марина смеялась, касалась его руки и говорила, что никогда не встречала такого глубокого, умного и сильного мужчину.

Сергей давно подозревал, что обладает всеми этими качествами, но было приятно получить независимое экспертное заключение.

— Жена тебя не ценит, — тихо произнесла Марина.

Он должен был возразить. Хотя бы из приличия.

— У нас… сложные отношения.

Это тоже было неправдой. Отношения у них были простые и понятные. Сложным сейчас был только сам Сергей.

Марина накрыла его ладонь своей.

— Ты заслуживаешь большего.

Ближе к полуночи он предложил переместиться «куда-нибудь поудобнее». Формулировка вышла настолько канцелярской, что Сергей сам поморщился. Но Марина поняла.

— Я пока осмотрюсь, — улыбнулась она. — А ты?

— Сейчас вернусь.

Сергей направился в ванную. Ему хотелось умыться, освежиться и хотя бы минуту посмотреть на человека в зеркале, чтобы понять, тот ли это Сергей, который когда-то клялся Ангелине в верности.

Человек в зеркале выглядел растерянным.

Сергей включил воду.

Тем временем Марина вошла в спальню. Она сбросила жакет, обнажив руки, и включила неяркий ночник.

Комната погрузилась в полумрак, освещаемый мягким оранжевым светом. Возле кровати, словно чёрный монолит, таинственно поблёскивало стекло огромного акватеррариума.

Чтобы скоротать время, пока Сергей принимал душ, Марина, движимая любопытством, подошла ближе. Акватеррариум выглядел пустым. Вода внутри казалась тёмной, почти чёрной. Ни рыбки, ни кустика водорослей. Только толстый слой песка и мелкого гравия.

— Ого! И зачем такая махина?

Марина сдвинула верхнее стекло, пытаясь рассмотреть подводного обитателя. Кажется, на дне лежало что-то плоское и тёмное.

— Ой, кто это тут такой? — прошептала она.

Триша не шевелилась.

Разгрузочный день затянулся. С точки зрения черепахи, хозяйка исчезла, мужчина с глуповатым выражением лица корм не принёс, а теперь над водой возникло новое существо. Оно пахло цветами, вином и потенциальным ужином.

Марина наклонилась над открытым резервуаром.

— Ты где, малышка?

Из песка показался нос-хоботок.

— Ой, какая смешная!

Бирюзовые глаза открылись.

Мезозойский мозг Триши включился в боевой режим.

Марина протянула руку. Её указательный палец украшал длинный неоново-розовый ноготь с блёстками.

— Ути-пути, кто это у нас тут прячется?

Триша медленно подняла голову.

Палец задвигался перед её носом.

— Иди сюда, красавица. Не бойся.

Если бы Триша умела говорить, она, возможно, ответила бы: «Это Ты говоришь Мне?»

С молниеносной скоростью атакующей кобры змеиная шея трионикса взметнулась вверх. Вода разлетелась брызгами.

Щёлк!

Звук был сухим и неприятным, словно кто-то сломал толстую ветку. Острые, как бритвенные лезвия, роговые пластины сомкнулись на девичьем пальце, срезав плоть до самой кости.

На секунду в комнате стало совершенно тихо. Марина смотрела на свою руку, словно не понимала, почему палец внезапно изменил форму.

Потом пришла боль.

— А-а-а-а-а-а!

Спальню огласил истошный ультразвуковой вопль, от которого едва не лопнули плафоны ночника. Марина отшатнулась, хватаясь за руку. Кровь хлынула, окрашивая светлый ковёр в багровые тона.

Крик был такой силы, что Сергей в ванной выронил флакон с одеколоном.

Он вылетел оттуда, едва успев обмотать бёдра полотенцем, и поскользнулся на кафеле. В голове у него рисовалась сцена страсти: Марина, томно откинувшаяся на их с Гелькой подушки цвета слоновой кости…

Вместо этого перед ним предстал кадр из триллера Квентина Тарантино.

— Палец! Мой палец! — вопила Марина.

Она металась возле кровати, размахивая рукой. Кровь брызгала на покрывало, ковёр и рубашку Сергея, приготовленную на стуле. От прежней роковой соблазнительницы ничего не осталось. Перед ним была испуганная девушка с размазанной тушью и белым от ужаса лицом.

— Что случилось?! — заорал Сергей, подбегая к ней.

— Она! Она откусила мне палец! Эта тварь! — визжала Марина, тыча окровавленной рукой в сторону аквариума.

— Боже мой… Марина, дай посмотреть! Нужно перевязать! Где полотенце?

— Убери её! УБЕРИ! — рыдала Марина, в ужасе глядя то на окровавленную руку, то на тихую чёрную воду акватеррариума.

— Господи, Марина! — Сергей трясущимися руками схватил простыню и попытался обмотать ей палец. Кровь не останавливалась. — Что ты… зачем ты туда полезла?

— Откуда мне было знать, что там живёт чудовище?! Почему ты не предупредил? Сволочи! Вы оба сволочи! И ты, и твоя черепаха!

В акватеррариуме что-то плеснуло.

Триша опустилась на дно, сглотнув добычу. Во рту у неё поблёскивал фрагмент неонового маникюра.

Сергей посмотрел на черепаху.

Триша посмотрела на Сергея.

В её взгляде не было ни сожаления, ни раскаяния. Только спокойное удовлетворение профессионала, успешно выполнившего задачу.

Травматология вместо любви

— Чего ты стоишь?! — кричала Марина. — Вызывай скорую!

— Быстрее будет на машине.

Через десять минут он уже мчался по ночному городу в травмпункт. Рядом, на пассажирском сиденье, выла Марина, размазывая тушь по лицу и прижимая к руке насквозь промокшее от крови полотенце.

Романтика бесследно испарилась.

В приёмном покое царила стерильная тишина, нарушаемая лишь гудением ламп. Хмурый дежурный хирург, человек, повидавший всякое, молча выслушал лепет солидного мужчины о «нападении домашней черепахи».

— Черепахи? — переспросил врач. — Какой вид?

— Дальневосточный трионикс.

— Серьёзная зверюга, — кивнул хирург. — Могла и палец откусить.

Марина всхлипнула.

Врач обработал рану антисептиком и наложил тугую повязку.

— Швы накладывать не на что. Палец зарастёт, но останется грубый рубец.

Марина ощутила внезапную ненависть к неудавшемуся любовнику.

— Как — грубый рубец?! Прямо на пальце? И ничего нельзя сделать?

Врач развёл руками.

— Если только после заживления попробовать лазерную шлифовку, но без гарантии. Слишком большой дефект мягких тканей.

— Без гарантии?! — застонала Марина, представляя, что её безупречный пальчик со стильным маникюром навсегда останется изуродованным.

Домой они вернулись под утро. Марина отказалась заходить внутрь.

— Моя сумка там.

— Я принесу.

— И пальто.

— Да.

— Только эту… убери.

— Она в аквариуме.

— Убери её в другую комнату!

— Я не стану её трогать.

— Почему?

Сергей с удивлением посмотрел на Марину, поражённый нелепостью вопроса.

— Потому что в акватеррариуме двести литров, а я не Геракл, — рыкнул он.

Он собрал её вещи и вызвал такси. Марина села в машину, не попрощавшись.

Сергей закрыл дверь и осмотрел поле боя.

К четырём утра он застирал покрывало.

К пяти обнаружил пятна на ковре.

В шесть искал в интернете: «Как вывести кровь с ткани» и «Можно ли отстирать шёлк перекисью».

В семь понял, что шёлк перекисью лучше не обрабатывать.

В восемь загрузил в стиральную машину всё, что туда помещалось, включая рубашку, полотенца и зачем-то декоративную наволочку.

В девять снял и перевернул матрас.

В десять поехал покупать новое покрывало.

Продавщица спросила:

— Какой цвет предпочитаете?

— Любой, на котором не видно крови.

Она молча сделала шаг назад.

— То есть… — спохватился Сергей, — у меня живёт черепаха…

Объяснение помогло мало. Продавщица продолжала смотреть на него с подозрением.

К возвращению Ангелины квартира сияла. Сергей вымыл полы, протёр пыль, почистил плиту, полил цветы и даже разобрал ящик с проводами, к которому не подходил девять лет.

Но кормить Тришу он не стал.

— Обойдёшься, — сказал он.

Черепаха высунула голову и шумно вздохнула.

— Не запугивай меня. Пальцы в твой аквариум я совать не буду.

Триша продолжала смотреть.

— И не думай, что я тебе благодарен.

Черепаха моргнула.

— Хотя… ладно. Немного благодарен.

Тихий штиль и холодные бирюзовые глаза

Ещё в воскресенье Марина прислала Сергею заявление об увольнении по собственному желанию. Она не могла выносить позор, боль и страх перед «домашними монстрами» своего бывшего начальника. Каждый раз, закрывая глаза, она видела бирюзовые глаза в тёмной воде.

Сергей подписал заявление сразу.

Коллегам Марина сообщила, что получила выгодное предложение в другой компании. Но офисные слухи распространяются быстрее пожара. Уже в понедельник бухгалтерия обсуждала три версии: по одной Марина пострадала на подпольной вечеринке, по другой — вступила в драку с женой начальника, по третьей — пыталась украсть редкое животное.

Правду не угадал никто.

Ангелина вернулась в воскресенье после обеда.

Сергей встретил её у машины, забрал сумку и поцеловал так горячо, что она отстранилась.

— Ты чего?

— Соскучился.

— За два дня?

— Очень.

Войдя в дом, Ангелина остановилась.

Полы блестели. На кухне не было ни одной грязной чашки. Плед на диване лежал идеально ровно. Даже обувь в прихожей стояла парами, а не как обычно — участниками массовой драки.

— Серёж…

— Да?

— У нас кто-то умер?

— Почему?

— Ты убрался.

— Решил помочь.

Она прошла к акватеррариуму.

Триша лежала на дне, почти полностью закопавшись в песок.

— Ну что, разбойница, скучала?

Черепаха мгновенно ожила, выбралась из укрытия и подняла голову.

— Я тебя сейчас покормлю.

— Она уже ела, — неожиданно сказал Сергей.

Ангелина обернулась:

— Когда?

— Ну… на днях.

— Я просила не кормить.

— Так получилось.

— Что давал?

Сергей открыл рот, но подходящего ответа не нашёл.

— Мясо, — наконец выдавил он.

— Какое?

— Розовое.

Ангелина несколько секунд молча смотрела на мужа. Потом достала из контейнера кусочек рыбы и бросила его в воду.

Триша поймала угощение на лету.

— Умница, — ласково сказала Ангелина. — Хорошая девочка. Настоящая защитница дома.

Сергей побледнел.

— Почему защитница?

— А кто она, по-твоему? Посмотри, какие зубы.

— У неё не зубы, а роговые пластины.

— Надо же, как хорошо ты разбираешься в биологии.

Ангелина улыбнулась, будто ничего особенного не сказала, и отправилась на кухню.

Он медленно повернулся к аквариуму.

Триша высунула из воды голову. В её бирюзовых глазах светилось древнее, холодное спокойствие.

Затем черепаха нырнула и зарылась в песок, выставив наружу ноздри и бугорки глаз. Она была сыта, довольна и совершенно невиновна.

В конце концов, хищники не разбираются в человеческой морали. В её маленьком холодном мозгу не было места ни для сожаления, ни для ревности. Только инстинкты и рефлексы: хватать добычу и охранять свою территорию.